Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 359

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Verlag Neue Semljaki, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Раздел газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» -
Литературное приложение
Рубрика - Малая проза
 
Светлана Фельде
 
Обе ее дочери живут в Америке. Вполне счастливо и благополучно. Во всяком случае, именно так все выглядело на фотографиях, которые старуха получала на Рождество и в день своего рождения.
В последний раз она видела своих девочек – сорока и сорока пяти лет нынче – шесть лет назад. Как раз перед их отъездом в ту самую Америку.
Теоретически ее могла взять с собой Элла. Но у Эллочки такое слабое здоровье, и она так долго не могла выйти замуж, все чего-то ждала, искала, ошибалась, пока, наконец, не встретила своего художника, очень капризного и своенравного, – нет, лучше не путаться у них под ногами.
Муж старшей, Нелли, хирург, терпеть не мог тещу. Хотя слова грубого никогда не сказал – воспитанный человек. И промолчал бы, уступив жене. Да только Нелли не улыбалась перспектива тащить престарелую мать в чужую страну.
В общем, никто не позвал. Кому нужна старуха за семьдесят в новой американской жизни, где предстоит землю грызть зубами, чтобы чего-то добиться, и не просто чего-то, а вполне прочного американского благополучия?
Продали родительский дом, выручив хорошую сумму. Возни оказалось много, а куда деваться, если не уедешь просто и быстро, не сдав родительницу на руки государству: требуется ответственное лицо, в случае чего берущее на себя все хлопоты по организации похорон и оформлению соответствующих бумажек. Нашли опекуна – приличного и немолодого, бывшего профессора. Сложили в два чемодана мамочкины пожитки, наняли грузовичок, погрузили комодик и сервантик из красного дерева, помахали ручками на прощание, обещали звонить и через полгода взять маму на побывку недельки на две.
Поначалу старуха ждала, часто плакала, стоя у окна. Волновалась, когда открывалась дверь или раздавался телефонный звонок. Дело кончалось скачущим давлением, сердечными приступами и капельницами. «Ничего, – обсуждали сироту-старуху медсестры, повидавшие на своем профессиональном веку такого, что скулы сводило, – стерпится, привыкнет, а потом, глядишь, из ума выживет, тогда уж ей и вовсе пополам будет...»
Действительно, года через полтора старуха плакать перестала, сердечные приступы закончились, а вместо «спокойной ночи» весело отвечала персоналу: «Гуд бай, Америка!»
Медсестры вежливо улыбались, за дверью же крутили пальцем у виска.
Старуха почти до рассвета лежала без сна, а когда закрывала усталые глаза, видела своих девочек совсем еще маленькими и нежными. И любила их, и желала им здоровья и благополучия, как желает каждая мать своим детям, даже если эти дети последние паразиты.
В восемьдесят старуха перестала выходить на прогулки в парк, спускаться в ресторан со второго этажа на первый к завтракам, обедам и ужинам. Ноги больше не держали легкое и сухое тело. В комнате с окнами в лес, сидя в инвалидном кресле, она часами любовалась пейзажем.
В определенное время приходила медсестра – узнать, не хочет ли старуха по маленькому или по большому. Хотя знала: спрашивать бесполезно. Каждый раз оказывалось или слишком рано – памперс еще сухой, или слишком поздно – приходилось менять и трусы, и колготки, и юбку.
Старуха не любила, когда медсестры появлялись в ее комнате. Ей хотелось остаться одной. Даже мокрой с головы до ног. Лишь бы никто не мешал самому главному ее занятию – вспоминать.
В комодике из красного дерева у старухи хранятся с десяток старинных ожерелий из черного и розового жемчуга, доставшихся в наследство от бабушки; перстни с бриллиантами, подаренные мамой, бывшей замужем за процветающим адвокатом; несчетное количество золотых и серебряных колец, изготовленных мужем. Муж был ювелир. И не просто ремесленник какой – таких на свете пруд пруди, – а художник. Каждое колечко, как песня, хоть сейчас в музей. Нелли и Элла как-то заикнулись: все равно тебе их не носить, поделила бы между нами. «Вот помру, – отрезала мать, впрочем, готовая за девочек своих жизнь отдать, − тогда и делите...»
Но главное ее сокровище – большая коробка с фотографиями. Старуха вынимает ее из комодика, искореженными, плохо гнущимися пальцами перебирает снимки, долго сидит у окна, потом начинает медленно кататься в инвалидной коляске по комнате из угла в угол, из стороны в сторону. В комнату входит медсестра, ироничный взгляд ее красноречив: вот, идиотка старая, состряпала физиономию, будто дело у нее какое важное.
«Сама идиотка», – думает старуха.
А дело у нее действительно есть. И притом – неотложное.
Старуха ищет свою смерть, но нигде не находит.
Она открывает тяжелые дверцы платяного казенного шкафа, в котором лежат куцые подушки, желтые и зеленые памперсы. Желтые рассчитаны на день, зеленые – на ночь.
В шкафу ее нет.
В серванте тоже пусто – не считая нескольких ваз и чайного сервиза, купленного перед самым переездом в дом престарелых. И в ванной комнате обнаруживается вполне ожидаемое: полотенца, сложенные в стопочку, матерчатые мочалки, тюбики с кремами и притирками для старческой кожи.
Старуха ищет свою смерть. Вдруг она за окном? Там – серый промозглый день, черные ветви деревьев, остатки ноздреватого пористого снега между сизыми корнями розовых кустов. Но и это – жизнь.
Старуха снова принимается за фотографии – может, смерть там, где воспоминания?
Почувствовав усталость, она подъезжает к кровати, перемещает легкое тело на матрас, застеленный казенным бельем, опускает закружившуюся голову на подушку...
Дочери на похороны не приехали: глупо тратить деньги и тащиться в такую даль, чтобы бросить горстку земли на крышку гроба. Подумаешь – ритуал...
Старшая факсом отправила опекуну хранившуюся в ее деловых бумагах опись украшений старухи, перевела деньги на покупку билета. Вечером, после похорон, опекун вылетел в Америку и доставил наследникам все драгоценности в целости и сохранности. А вот фотографий профессору так и не удалось найти, хотя младшая очень настойчиво просила привезти – будет что показать американским друзьям. Американцы, как выяснилось, крайне почтительно относятся к родственным связям, так что фотографии из семейного альбома не помешают.
Но коробка оказалась пустой.
Кому нужны фотографии постороннего человека? И главное – кто и когда?
Воровство в доме престарелых в принципе исключено. Тактичный профессор насчет невероятности краж промолчал, имея в виду исчезнувшее с безымянного пальца старухи тоненькое серебряное колечко, а вот недоумение по поводу того, кто мог позариться на фотографии, разделил с медсестрами целиком и полностью.
Это же чужие воспоминания, кому они нужны? Они действительно никому не нужны.
Поэтому старуха забрала их с собой.
Светлана Фельде
На фото - автор
 
Вы хотите опубликовать в газете «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» Ваш рассказ, повесть, очерк, стихи? Хотите представить себя и вашу фирму на обложке нашей газеты? Хотите, чтобы в газете появилось интервью с вами? Позвоните нам и сообщите об этом!
ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: (+49) 05251-6893359.
Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, вопросы, заявки о поиске людей в Германии и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn.
По вопросам размещения рекламы в газете звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 9 до 15 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
www.facebook.com/NeueSemljaki/

Add comment

Наши партнёры

We use cookies

We use cookies on our website. Some of them are essential for the operation of the site, while others help us to improve this site and the user experience (tracking cookies). You can decide for yourself whether you want to allow cookies or not. Please note that if you reject them, you may not be able to use all the functionalities of the site.