Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 359

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Verlag Neue Semljaki, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Я родилась в большом немецком селе Тавешня Шахновсинского района Харьковской области (Украина). Собственно, это были четыре немецких села, расположенные на расстоянии примерно трех-четырех километров друг от друга.
 
 
Голодные годы
Вспоминаю страшные 1932-1933 гг., когда умершие от голода люди лежали прямо на улицах. Старший мамин брат и его сын умерли от голода. Мой отец привозил товары из окружного центра в магазин, поэтому мог иногда достать продукты. Но мука была такой черной, что хлеб из нее получался невкусный. Мама намазывала на ломти хлеба смалец, мы ели и радовались, потому что больше у нас ничего не было. Кто страдал от голода, тот знает, что это значит.
Когда закончились голодные годы, были у нас и праздники, и свадьбы, и танцы в клубе. Но пришли страшные годы репрессий. Однажды вечером, в феврале 1938-го, сани с энкаведистами заехали и в наш двор. Отца дома не было, он пошёл навестить сестру. Так арестовали его вместе с мужем сестры. Мы плакали и кричали: «Папа, не уходи!» Я, двенадцатилетняя, и мой девятилетний брат упали в ноги к отцу, обняли его колени. Сестра, которая была на десять лет старше меня, попыталась оторвать нас от отца, но не смогла. Тогда энкаведисты грубо отшвырнули нас, детей, а его вытолкали в двери. С криком и плачем мы побежали за санями. Таким был конец нашего отца, больше мы его не видели. Я пишу вам об этом и плачу. До сих пор не могу забыть всего этого ужаса.
Я так скучала по отцу, что слегла в постель, заболела. Мама пыталась меня утешить. «Папа скоро вернется!» − говорила она, хотя понимала, что этого никогда не будет. В нашем немецком селе репрессировали всех мужчин; в мае 1938-го забрали двух последних 65-летних стариков.
В селе появились украинцы – председатель, бригадир и бухгалтер, которые стали нами руководить. В конце года нам выдали по сто граммов пшеницы за каждый рабочий день. Для нашей многодетной семьи это было практически ничто, да ещё и налог из этого приходилось выплачивать. Никаких денег на детей мама не получала. К 1939 г. жить стало настолько трудно, что мы с братом ходили просить милостыню в соседние украинские деревни. А мама со старшей моей сестрой, голодные, с утра уходили работать в поле. Возвращаясь домой, мы иногда приносили им хлеба.
В 1938-м закрыли немецкую школу, остались только русские и украинские. Я как раз к этому времени окончила четвёртый класс и стала ухаживала за скотом, помогала маме в поле. В это невозможно поверить, но мы, дети, даже сами пахали. Мы очень боялись, чтобы не забрали ещё и нашу маму, поэтому не отказывались ни от какой работы в колхозе, даже самой тяжёлой.
 
Война и депортация
Нападение Германии на СССР было, как удар грома. Урожай тем летом был отменный, и мы надеялись наесться, наконец, вдоволь хлеба. Но четвёртого сентября приехала машина с милиционерами, которые ходили из дома в дом и требовали готовиться к эвакуации. Не успели они это объявить, как к дому подъехала полуторка, нас с мамой и узелками, которые мы наспех собрали, погрузили и повезли на станцию. Туда согнали множество людей, мы сидели под открытым небом, в страшном ожидании, трое суток.
Наконец, подошёл товарный состав, и что тут началось! Суета, крики, плач женщин и детей… А у вагонов не было даже ступеней, чтобы подняться на платформу, да ещё с малыми детьми! Внутри – тесно, грязно, вагоны были забиты людьми до отказа, и никто не знал, что с нами будет дальше, куда нас везут. Некоторые женщины плакали, молились и пели „Jesus, geh voran…“
Рядом с нами сидела семья Лидии Ульмер, мать и пятеро детей. Ее двенадцатилетний сын Эрвин учился с моим братом Вильгельмом, потом они вместе ухаживали за колхозными лошадьми. Их мать спросила у сопровождавшего нас мужчины, куда нас везут. Он ответил, что не знает. Тогда она ему сказала: «Знаю, вы везете нас в Сибирь!» И она решила бежать, вместе с детьми. Предупредила ребятишек, чтобы они были готовы к побегу, заняли место возле открытой двери вагона.
И вот, когда поезд неожиданно остановился, она дала знак детям и, взяв, самого маленького на руки, спрыгнула вниз. За ней последовали остальные дети, а также Вильгельм, который не хотел отставать от Эрвина. Они быстро перелезли под вагоном на другую сторону и увидели лес, прямо у железнодорожного полотна.
Наша мама испугалась, стала звать Вильгельма, просить, чтобы он вернулся. Но он был уже далеко. Тогда она сама соскочила вниз, на землю, а мы последовали за ней. «Тетя Розе, возьмите и моих детей! Я тоже сейчас спрыгну вниз!» - неожиданно попросила ее ещё одна женщина из нашего села, Вера Эберт, и подала ей своих малышей, двух и четырех лет. Все мы быстро пролезли под вагоном и оказались на другой стороне, в лесу, без вещей и документов, без еды и питья. Правда, мне удалось прихватить с собой мешочек с мукой.
 
По шпалам – в неизвестность
Что с нами будет, если мы попадем в руки злых людей? Наших мам отправят в тюрьму? А что сделают с нами, детьми? Но думать об этом было некогда, поезд тронулся, а мы остались в лесу − четырнадцать человек, женщины и малые дети. Под лесом мы увидели село. Мама и Лидия Ульмер отправились туда, чтобы разузнать, нельзя ли где-нибудь сварить суп-затируху и накормить детей. Одна добрая женщина разрешила нам сварить суп, дала соль. Мама испекла лепешки. Мы были очень голодны, и суп-затируха на воде показался нам необычайно вкусным. Поев, пошли по шпалам дальше и вскоре оказались на небольшой станции, где нас увидел путеец и спросил, что мы за люди, откуда и куда идём. Мы назвались беженцами, сказали, что отстали от поезда и теперь идём домой, в Харьков. «Там уже немцы, туда нельзя! - сказал он, но, пожалев нас, добавил: − Вечером в ту сторону пойдёт поезд. Подождите пока здесь, а потом сядете на него». У нас не было денег, чтобы купить билеты. Но, когда подошёл поезд, этот добрый человек подвел нас к знакомому проводнику, и тот пустил нас в вагон.
Мы ехали до двух часов ночи, пока состав не остановился на каком-то полустанке. Народу там собралось очень много. Это были, в основном, еврейские семьи, которые убегали от немцев. Негде было даже присесть, но вскоре подошёл состав, и они уехали. Теперь места для нас было достаточно.
Вера Эберт постелила прямо на цементный пол ватное одеяло и уложила на него всех малых детей. Матери сели рядом, а мы, старшие дети, устроились на лавках. Но тут к нам подошёл милиционер и велел нашей маме пойти с ним. Мы боялись, что ее больше не отпустят. Однако вскоре она вернулась и сказала, что милиционер разрешил нам остаться на вокзале до утра, потом мы должны уйти.
Ранним утром мы снова тронулись в путь по шпалам. Шли пешком несколько дней, пока не оказались в Луганской области. Муку мы уже давно использовали, питались теперь корнеплодами, которые собирали на полях, просили милостыню в селах. В деревне Берестовая жила мамина сестра, и мы стали спрашивать местных жителей, как туда добраться. Решили переждать там, пока фронт пройдет дальше на восток.
В каком-то селе нам показали дом, где жила немецкая семья. Оказалось, что остался там только муж, его семью депортировали. Он приютил нас, у него мы пробыли три дня – помылись, постирали одежду. Потом ещё примерно неделю добирались до немецкой деревни, где жила мамина сестра.
 
И снова − побег
В Берестовой мы с ужасом узнали, что всех немцев оттуда вывезли в неизвестном направлении, в том числе семью нашей тёти. Мы шли по опустевшей деревне и плакали, не зная, что делать дальше. И тут увидели приближавшегося к нам всадника. Это был председатель местного колхоза. Он сразу понял, что мы немцы, и велел нам переночевать в семье Ткаченко, а в восемь часов утра он пришлет за нами машину и отправит на станцию, откуда нас повезут в Сибирь.
Нам указали дом Ткаченко. Родителей его жены-немки тоже депортировали, но ее семью не тронули, потому что сам Ткаченко был украинцем. Эта молодая женщина была к нам очень добра: приютила, накормила. Но утром машина за нами не пришла. «Может, председатель забыл о вас? Не до того ему сейчас, ведь фронт приближается, – предположила жена Ткаченко. – Бегите через поля к лесу, тогда, может, уцелеете. А если председатель приедет, я ему скажу, что не знаю, куда вы ушли».
Вы не можете себе даже представить, какой страх нас охватил! Но мы снова вышли на железнодорожную колею и пошли дальше. Попеременно несли на руках маленького сынишку моей старшей сестры и малышей Веры Эберт. Мы поддерживали друг друга и были тверды, как сталь и железо.
Не знаю, сколько дней мы так шли. Ночевали в полях, зарываясь в скирды сена, в деревнях больше не показывались. Но однажды, когда полил дождь, нам всё же пришлось искать убежища на небольшом вокзале. В здании никого не было, кроме служителя-путейца. Он помог нам сесть в поезд и проехать некоторую часть пути.
А фронт стремительно приближался, и мы решили зайти в деревню, переждать там, пока войска не уйдут дальше на восток. Но кто пустит нас в дом? Где нам ночевать и чем питаться? Наши матери пошли в деревню, чтобы разузнать об этом. Их отправили в контору, к председателю, который, на удивление, выделил нам немного муки и картофеля. Нас разместили на постоялом дворе, всех в одной комнате, где мы смогли, наконец, помыться, сварить себе горячей еды, испечь хлеба.
На пятый день во дворе появилась повозка с ранеными советскими солдатами. Вместе с ними был офицер. Удивившись, почему мы находимся на постоялом дворе, он стал расспрашивать, откуда мы, и записывать наши данные – фамилии, национальность, место прописки. Скорее всего, он всех нас расстрелял бы как «шпионов». Но тут за ним пришли, и обоз с солдатами спешно покинул деревню.
Бог хранил нас в течение всего этого времени. Наши матери горячо, денно и нощно, молись о нас и нам говорили: «Дети, молитесь! Мы идём домой, и Бог будет с нами». Молиться мы тогда не умели, знали только «Отче наш», но мысленно всё время обращались к Богу и чувствовали, что находимся под Его защитой. Господь помог нам и в тот день: фронт прошёл мимо нас, мы даже не заметили, как оказались на оккупированной территории. В деревне было тихо, никакой стрельбы, никаких солдат, и в ту ночь мы впервые за долгое время спали спокойно.
 
В родном селе
Утром моя старшая сестра пошла за водой к колодцу, женщины-украинки сообщили ей, что фронт откатился далеко на восток. И мы снова тронулись в путь по железнодорожной колее. И были удивлены огромному количеству беженцев, которые шли по шпалам. Но вот появились немецкие солдаты и скомандовали: «Hände hoch!» Наши матери обратились к ним по-немецки, сказали, что мы тоже немцы и Сталин хотел отправить нас в Сибирь. Солдаты поделились с нами хлебом, посоветовали обратиться в немецкую комендатуру, чтобы нас доставили домой. Но мы уже были недалеко от родных мест, и в конце сентября, в ясный, солнечный день, наконец, пришли в наше село. Слёзы радости были на наших глазах.
Но село оказалось пустым. Как позже выяснилось, остались лишь две немецкие семьи, которые спрятались, спасаясь от депортации. В нашем доме всё так и осталось, как до войны. Исчезли только корова и свинья. Но вокруг села бродило много бесхозных домашних животных. Мы нашли в полях и привели во двор двух коров и двух лошадей.
Жить в совершенно пустом селе было страшно, мы опасались грабежей, партизан. Слышали, что фронт остановился под Харьковом, там продолжались ожесточенные бои. Но теперь мы хотя бы не голодали, у нас было вдоволь хлеба. И только мучили мысли о родных – мы ничего не знали об их судьбе. Как они там, без тёплой одежды, без хлеба? Живы ли?
В январе 1942 г. из комендатуры нам сообщили, что русские наступают, и приказали отправиться на повозке в Днепропетровск. Мы переночевали там в украинской деревне неподалёку, но куда дальше, где искать пристанище? А морозы стояли сорокаградусные, тёплой одежды у нас не было. И мы вернулись домой, истопили печь, согрелись, поели.
Так прошла зима, наступила весна 1942 г., буйно зацвели сады. Из Харькова и окрестностей в село приходили люди, обменивали у нас вещи на муку и картошку. По крайней мере, мы хотя бы немного приоделись. Но в начале июня комендант снова скомандовал: «Фронт приближается! Спасайте ваши жизни!» И снова мы, четырнадцать женщин и детей, ставшие уже родными, собрали самое необходимое в в повозку, привязали сзади двух коров и отправились к Днепру.
Комендант сказал, что если советские войска отступят, мы сможем вернуться домой; если же нет, нужно будет эвакуироваться с немцами. Месяц мы жили в Новомосковске, недалеко от Днепропетровска, а потом всё же решили: «Вернёмся домой, и будь, что будет...»
А в селе огород зарос травой, сад стоял неухоженный… Мы привели в порядок хозяйство и стали ждать. Осенью собрали большой урожай картошки, да и овощей, фруктов было в тот год много. Но вот снова нам приказали готовиться к эвакуации. В третий раз мы поехали к Днепру на повозке, и нам уже не суждено было вернуться в родное село, где мы оставили всё – дом, хозяйство, сад и огород, родную землю…
Что творилось на переправе через Днепр, не передать словами! Солдаты, машины, повозки, беженцы… Не было никакой возможности переправиться по мосту, и мы поехали на другой берег Днепра прямо по льду реки. Остановились в районе колонии Кронау, откуда российских немцев в 1941-м не успели депортировать. Это был большой регион, где жило много немцев. Нас приютила сестра моего отца.....
Окончание читайте в январском номере газеты "НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ"
Бригитте Чернешенко-Вальтер, Рудольштадт
Перевод с немецкого языка Татьяны Головиной
На фото: Бригитте Чернешенко-Вальтер (сидит на стуле справа) с матерью, братом и его семьей.
 
Вы пишете воспоминания о ваших близких и родных людях? Повести, рассказы, очерки, стихи? Опубликуйте их в газете "НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ"! Обращайтесь с вопросами прямо в Фейсбук!
 
ЧИТАЙТЕ ГАЗЕТУ "НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ"!
ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: (+49) 05251-6893359.
ПОКА ЕЩЁ ВСЕГО ЛИШЬ 35 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ, 72 СТРАНИЦЫ!
По вопросам размещения рекламы в газете звоните по тел.: 05251-6893359 в рабочие дни с 9 до 15 часов. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
Наши рубрики: новости мира и Германии, «Немцы в мире», «История Германии», «Люди и судьбы», «Интеграция», «Эта долгая дорога домой…», «Подружка», «Мужской клуб», «Жизнь известных людей», «Не хлебом единым…», «Поиск – Жди меня», «Ответы на вопросы», «Медицина в Германии», «Советы потребителям», «Технические новинки», «Дом и квартира», «Курортные ведомости», «Пенсионеру о законах», «Спорт», «Проза», «Стар и млад», письма читателей (Форум в газете!), кулинарная страница, юмор, кроссворды, судоку и многое другое.

Add comment

Наши партнёры

We use cookies

We use cookies on our website. Some of them are essential for the operation of the site, while others help us to improve this site and the user experience (tracking cookies). You can decide for yourself whether you want to allow cookies or not. Please note that if you reject them, you may not be able to use all the functionalities of the site.