Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Раздел газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» −
Рентнер – это ваши воспоминания, письма, рассказы, стихи
 
Мой муж умирал. Долго и мучительно. Семь месяцев смерть играла с ним в «кошки-мышки»: держала в зубах, роняла, наблюдала, катала его между лапами до исчезновения признаков жизни, проверяла, окончена ли игра; но при первом движении жертвы скалила зубы и выпускала страшные когти. Химиотерапия, операции, тяжёлые осложнения, долгие часы беспомощности у его кровати в отделении интенсивной терапии берлинской клиники. Надежда таяла с каждым днём.
 
Не принц моей мечты
Медсёстры посоветовали мне разговаривать с ним. Пациенты в коме якобы воспринимают речь и по-своему реагируют на неё. И я начала у кровати мужа рассказывать ему о нашей совместной жизни, и сама увидела её в другом свете. Какая же она была долгая, длиною в полстолетия, и как же быстро промчалась; какая трудная и горько-сладкая, напряжённая и полная, несчастная и счастливая.
Свой рассказ я начала с нашей первой встречи. В одиннадцатом классе в наш «девчачий» класс перевели из другого класса девять парней. Я хорошо помню, как они заходили один за другим. Мне неловко было их рассматривать, я раскрыла книгу и начала читать.
Наша молодая классная руководительница первый год работала в школе и охотно экспериментировала. Она тут же рассадила мальчиков и девочек вместе, чем вызвала смех, смягчивший атмосферу неловкости. Но никто не сопротивлялся. Так я оказалась за одной партой с моим будущим мужем. Подняв глаза от книги, я впервые посмотрела на него: худой, тёмные волосы, светлые глаза, застенчивый взгляд сквозь очки. Не принц моей мечты.
Я до сих пор себя спрашиваю иногда, какую роль в наших отношениях сыграло то, что мы целый год сидели за одной партой. Позже он признался, что у него в тот момент случилась любовь с первого взгляда, «ударила, как молния». В классе, полном девчонок, для него существовала только я, «романтическая барышня с длинной золотистой косой и книгой в руках, словно сошедшая со страниц тургеневского романа».
Он был молчалив, умён, скромен, смотрел на меня обожающим взглядом. В то время мне немного льстило, что такой большой, умный молодой мужчина так сильно любит меня на зависть одноклассницам. Но безусловно счастливой я себя не чувствовала. Мне не хватало лёгкости и радости в отношениях. В его любви было нечто драматическое.
Через три года мы поженились − десятого мая 1969 г. Яркое солнце, жарко, птицы поют − заливаются. Трудно поверить, что десять дней назад, на первомайской демонстрации, мы были в зимних пальто и нас засыпало огромными хлопьями снега. Но таков уж климат в Сибири, резко континентальный.
Моё белоснежное свадебное платье со сверкающими «морозными» узорами создавало иллюзию прохлады, необходимую мне в моём взволнованном состоянии. Это был подарок тёти, она работала в доме моды на Урале. Тончайшая фата, символ непорочности девушки, окутывала меня защитным туманом. Возможно, день свадьбы самый счастливый и радостный для «взрослых» пар. Он венчает зрелые отношения. Но для молодой неопытной девушки – это как прыжок в тёмные, холодные воды.
Мой муж был безмерно счастлив.
 
Три сферы некомфортности
Время после свадьбы запомнилось мне смешением чувств − счастья, усталости и несвободы. Обозначились три сферы некомфортности: теперь я не одна принимаю решения, даже касающиеся моего тела, ограничение свободы и быт с его финансовыми проблемами. Мой муж не мог понять, что у меня могут быть интересы вне семьи: подруги, работа, хобби... «Зачем тебе всё это, ведь мы теперь есть друг у друга?»
Я заканчивала первый год работы в школе. Работала с большим увлечением. За год мы с моим пятым «Г» передвинулись с последнего места среди восьми пятых классов на первое. Я получила награду – «Победитель в социалистическом соревновании», о чём никогда не мечтала. Муж воспринял мой успех скептически. Такая форма страсти была ему непонятна.
…Я рассказывала ему о рождении наших пятерых детей. И о том, что было между его двумя поцелуями: у двери роддома, через которую я входила одна по тонкому льду между жизнью и смертью; и при выходе через неделю с готовым ребенком. Каждый раз он, не замечая того, целовал другую женщину.
Порою я впадала в отчаяние от переутомления в семейном проекте. План семьи был наш общий, но со временем, когда ходу назад не стало, он стал сдавать, всё стало выше его сил. До сих пор некоторые его высказывания отзываются во мне болью: «Я виноват, что родился мужчиной?.. Такова у Степаниды планида… Ты делаешь много лишнего... Я понял. что когда ничего не делаешь, часто всё образуется само собой».
В Советском Союзе, как и весь советский народ, мы жили за железным занавесом, скорее плохо, чем хорошо, но под защитой железной клетки: работа и крыша над головой гарантированы, образование и здравоохранение бесплатны. Возникал ещё вопрос качества, но, не зная ничего лучшего, мы чувствовали себя вполне счастливыми, счастьем неведующих и неимущих. Жизнь была, как сон, а сон, как жизнь. Мы знали наперёд, что завтра будет, как вчера, а послезавтра − то же самое.
А потом обрушилась на нас перестройка и реформы Горбачёва, за которые его славят во всём мире, но до сих пор ненавидят в собственной стране. В мгновение ока, с точки зрения истории, жизнь огромной могучей страны превратилась в руины. Взамен обещана была свобода. В 1991-м нас всех выпихнули пинком под зад из клетки на свободу, которая оказалась опасными джунглями, где жратву надо сначала поймать, где в случае неудачи тебя самого сожрут. Государство никого не могло защитить, оно само боролось за выживание. В это страшное время я поняла: абсолютной безопасности не бывает нигде и никогда.
 
Наша интеграция
В 1995-м мы приехали в Германию, на нашу историческую Родину, как и сотни тысяч российских немцев, в надежде на безопасную, спокойную жизнь. Но здесь нас тоже ожидали трудности, только другого характера.
В Германии муж стал очень быстро сдавать. Интеграция давалась ему тяжело, разговорная речь была проблемой, работа − при четырёх миллионах безработных и непризнанных дипломах − не светила. Подорванное здоровье быстро ухудшалось. Единственным спасением оказался компьютер, который заменял ему оставленные в России книги, музыку, картины.
Постепенно все проблемы бюрократического характера, устройство детей да и его болезни оказались на моих плечах, так как я лучше знала немецкий язык. Со временем мои знания при таком якобы щадящем для него режиме становились всё лучше, а он чувствовал себя всё неуверенней и устранялся от решения каких-либо проблем. Эту картину я наблюдала в большинстве мигрантских семей.
Работа по профессии для меня тоже была закрыта, и я создала сама себе рабочее место при евангелической общине, на общественных началах, т.е. неоплачиваемую. Это была русская школа выходного дня, переросшая впоследствии в интеграционный центр. Нашу работу стали отмечать в местной прессе, снимали фильмы, показывали по телевидению.
Муж мой удивлялся, не мог понять, зачем я трачу столько энергии и здоровья. Я и сама себе казалась порой бегуном, пробежавшим марафон длиною в жизнь в России и преодолевающим без передышки короткие дистанции в новом месте. Зачем? Я была как та лягушка, упавшая в молоко и дрыгавшая лапками до тех пор, пока не сбила себе островок из масла, на котором и спаслась.
Моему мужу не хватало тогда внимания и времени с моей стороны, я это понимала. Чем старше мужчина, тем больше он ожидает материнской заботы и тепла со стороны жены, думала я. Женщина же, вырастившая много детей, мечтает об ослаблении материнских обязанностей. Конфликт между близостью и дистанцией запрограммирован. Я видела, что он утянет меня в свою депрессию, мне нужны были силы, чтобы держать нас на плаву, их я могла приобрести, только в некоторой степени отстранившись.
У его кровати я с благодарностью вспоминала и о вещах, казавшихся мне всегда само собой разумеющимися. Я теперь высоко ценила его верность. Он всегда был рядом, терпеливо переносил болезни, нужду, тяготы эмиграции. Как много мужчин в кругу знакомых уже при рождении первого ребёнка, при первых трудностях, покидали семью. Мой муж никогда не забывал день нашей свадьбы, дни рождения, не забывал регулярно приносить мне цветы, помнил первые слова, первые шаги, первые зубки каждого ребёнка. Для нашего первого ребёнка была приготовлена прекрасная библиотечка детской классики ещё до его рождения. И это в условиях постоянного дефицита. У нас были грампластинки с записями сказок, озвученных лучшими актёрами. Он заботился об интеллектуальной жизни семьи.
Как часто мы откладываем сказать друг другу хорошее на потом, когда уже порою некому услышать, думала я вслух. И как скоро срываются с языка слова, недостойные быть озвученными.
Я не помню, чтобы мы когда-либо дискутировали о счастье, не было ни времени, ни желания. Возможно, это хороший знак.
Много лет спустя, уже в Берлине, я как-то, коротая время ожидания, заполняла в праксисе врача тест в немецком журнале − на предмет определения уровня супружеского счастья. Мне приходилось ставить крестики большей частью у слова «нет». Нет, я никогда не нанимала бебиситтера для ребенка, чтобы провести наедине с мужем уик-энд за городом. Нет, у меня никогда не было времени только для меня одной. Нет, мы с мужем никогда не задумывались, как разнообразить наши сексуальные отношения новыми идеями. Нет, нет, нет... Короче, благодаря тесту я с изумлением обнаружила, что в моей жизни не было счастья. Возможно, тест не учитывал мигрантов?
Я стала вспоминать счастливые моменты моей жизни. Во время горбачёвской перестройки нам удалось однажды купить у племянницы мешок муки. Тогда в магазинах не было ничего, зарплату людям не выдавали по полгода. Иногда её выдавали тем, что производилось на предприятии: продуктами питания, шинами, люстрами... Потом люди меняли полученные товары на нужные. Так и племянница, получив вместо денег муку, вспомнила про нас, спасибо ей. Мы с мужем везли этот мешок домой по сугробам на детских санках, он у нас много раз сваливался. Вот тогда, добравшись домой, мы точно были счастливы. Дети спросили, почему мы похожи на снеговиков? Я ответила, что мы играли в снежки. Это их очень развеселило, они нам даже похлопали в ладоши. А я сразу же взялась стряпать оладушки, мы были определённо счастливы в тот вечер.
Я всё рассказывала и рассказывала... Мой муж не мог ни перебивать меня, ни возражать... Казалось, он долго, терпеливо и внимательно слушает меня. Пожалуй, впервые в жизни. А я впервые в жизни получила возможность высказать всё, что у меня на душе.
 
Потом случилось чудо
Состояние мужа стало сначала стабильным, затем пошло на улучшение. Настал день, когда он смог покинуть отделение интенсивной терапии. Кожа и кости, но жив!
Позднее я не раз задавалась вопросом: зачем Бог оставил его жить? Хотел ли Он подарить нам возможность закончить нашу жизнь вместе, в любви и уважении друг к другу? Научиться любить заново, но как? Или мы отныне обречены жить в разлуке? Господи, помоги понять урок.
Когда муж пришёл в себя настолько, что мы снова могли разговаривать, он попросил меня найти в интернете стихотворение немецкого поэта Райнера Марии Рильке, начинающееся словами: «Нет без тебя мне жизни на земле...» Рильке мне скажет то, что он сам ещё не в силах сказать.
Мне стало смешно. Всё в жизни повторяется. Пятьдесят лет назад он, помнится, заставил Пушкина говорить за себя. Однажды, вернувшись со свидания с ним, я обнаружила в кармане пальто аккуратно сложенную записку с изумительной красоты лирическими строками великого поэта:
«Творец тебя мне ниспослал −
тебя, моя Мадонна,
чистейшей прелести
чистейший образец».
Что ждёт меня в этот раз? Дома я на удивление быстро нашла стихотворение Рильке в чудесном переводе на русский язык A.Немировского. Я читала и перечитывала его вслух себе самой, чувствуя на языке сладость слов, приправленных солью моих слёз:
«Нет без тебя мне жизни на земле.
Утрачу слух − я всё равно услышу,
очей лишусь − ещё ясней увижу.
Без ног я догоню тебя во мгле.
Отрежь язык − я поклянусь губами.
Сломай мне руки − сердцем обниму.
Разбей мне сердце –
мозг мой будет биться
навстречу милосердью твоему.
А если вдруг меня охватит пламя
и я в огне любви твоей сгорю −
тебя в потоке крови растворю».
Мне хотелось непременно прочитать эти стихи в оригинале, на немецком языке. Через пару минут интернет исполнил и это желание:
«Lösch mir die Augen aus: ich kann dich sehen,
wirf mir die Ohren zu: ich kann dich hören,
und ohne Füße kann ich zu dir gehn,
und ohne Mund noch kann ich dich beschwören.
Brich mir die Arme ab, ich fasse dich
mit meinem Herzen wie mit einer Hand,
halt mir das Herz zu, und mein Hirn wird schlagen,
und wirfst du in mein Hirn den Brand,
so werd ich dich auf meinem Blute tragen».
Мелодия закончена, и она совершенна. Рильке снял одну за другой все маски с любви, за которыми она прячется на протяжении жизни, чтобы дать нам пережить всю палитру чувств человеческих: радость и печаль, злобу и ненависть, надежду и разочарование, боль и страсть... Под ними обнаружился её истинный лик. Он прекрасен. Великий поэт обладал даром слышать звучание тишины и видеть наполненность пустоты. Ритм его строк упорядочил какофонию звуков, преобразовав её в бессмертную вечную мелодию, песнь о жизни и любви, страданиях и смерти.
Эрна Вормсбехер, Берлин
Фото автора: Свадебное фото, 10 мая 1969 г.; В день сорокалетия свадьбы

Все фото см. в нашем аккаунте в Фейсбуке − www.facebook.com/NeueSemljaki/

Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, заявки о поиске людей в Германии, объявления в нашу новую рубрику «Доска объявлений» и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn. Всего 49 евро за 12 номеров с доставкой по почте!
По вопросам размещения рекламы в газете звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 9 до 15 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
www.facebook.com/NeueSemljaki/

Наши партнёры

We use cookies

We use cookies on our website. Some of them are essential for the operation of the site, while others help us to improve this site and the user experience (tracking cookies). You can decide for yourself whether you want to allow cookies or not. Please note that if you reject them, you may not be able to use all the functionalities of the site.