Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 359

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Verlag Neue Semljaki, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Раздел журнала «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» −
Рентнер – это ваши воспоминания, письма, рассказы, стихи
 
Мои воспоминания о раннем детстве связаны с большой немецкой семьёй. Со временем я узнала, что мама − моя бабушка. Оказалось, что настоящей моей мамой была русская женщина. В семье говорили: твоя мама Тамара.
 
Постепенно из разговоров я узнала, что мама Тамара тяжело больна и не может жить с нами. У неё была открытая форма туберкулёза, и она уехала из Юрги в Ивдель, поближе к своей сестре. Повзрослев, я часто думала: зачем она так далеко уехала от меня? Папа через некоторое время завёл новую семью, что очевидно было для неё тяжелым ударом. Уверена, что сказалась на её здоровье и разлука с ребёнком.
Время от времени мы получали от мамы Тамары посылки с детскими платьицами, игрушками и конфетами. Ее письма мы читали всей семьёй, после чего в ответе обводили на листе бумаги мою ладошку – вот какая я большая! Однажды зимой мама Тамара приехала к нам в гости и привезла подарки, сладости. Она боялась близко ко мне приближаться, не целовала и не ласкала. Берегла, боясь меня заразить.
Собравшись в обратную дорогу, мама Тамара звала меня с собой, а я плакала и отказывалась, потому что воспринимала её как чужую женщину. Сейчас я понимаю, как тяжело было ей на это смотреть.
Прошло какое-то время, и мы получили письмо из Ивделя от её сестры, в котором она сообщила, что Тамара умерла. В письмо была вложена фотография – мама Тамара в гробу. Ей было 25 лет. В этот грустный зимний вечер в нашей большой семье говорили о маме Тамаре, жалели её и, глядя на меня, понимали – теперь я сирота. Пришёл папа и исполнил на своей скрипке грустный реквием.
В августе 1941 г. семья моего отца была депортирована, как и многие немецкие семьи из Поволжья в Сибирь, в Юргу. Дедушку и моего отца сразу забрали в трудармию. Дедушка навсегда остался в общей могиле на лесоповале в одном из Ивдельских лагерей. Мой отец выжил, завёл семью в Ивделе и перевёз в Юргу. Но через какое-то время после моего рождения мама Тамара тяжело заболела. Ей было необходимо длительное лечение.
В Юрге папа успел построить бревенчатый дом неподалёку от нас, на соседней улице. Мы с бабушкой однажды зашли к нему в гости. Отца дома не было, а его новая жена, моя третья мама, проигнорировала наш визит и, повернувшись к нам спиной, гремела посудой. Посидев некоторое время на лавочке, мы молча поднялись и вышли из дома.
Однажды, проходя по папиной улице, я остановилась перед его домом и, не решаясь войти, молча смотрела на окна. Немного погодя в окне показалось лицо его жены − она грозила мне кулаком. Я побрела домой.
В 1955 г. с российских немцев была снята комендатура. Разрешили переезжать в другие места проживания, кроме мест, из которых мы были выселены. Наша семья уехала в Казахстан. Но всего через год умерла бабушка – мой ангел-хранитель. Папа приехал за мной в Казахстан, и я снова оказалась в Юрге и впервые увидела мою маленькую сестрёнку. Третья мама не была мне рада и всячески это показывала, часто скандалила с отцом. Причиной скандала, как всегда, оказывалась я.
Вскоре моя новая семья также решила переехать в Казахстан, в небольшой городок под Алма-Атой. Отец сразу занялся строительством нового дома, в котором, как оказалось, мне не было места. В первый класс меня никто не провожал. Мне вложили в руки записку с именем и фамилией, с которой я появилась в школе. Все три года проживания в доме отца я была на правах «Золушки». Однажды зимой на улице меня остановили не молодые уже супруги-казахи и, тихо переговариваясь, дали мне апельсин. Они показались мне очень добрыми людьми.
Вскоре я оказалась невольным свидетелем очередного скандала. Третья мама сказала: «Или отдай её казахам, или я её отравлю!» Отец ничего на это не ответил. Мне вспомнился разговор отца с его братом Александром, который хотел забрать меня в Алма-Ату.
Февральским утром, взяв портфель, я направилась на автобусную остановку, чтобы поехать к нему в Алма-Ату. Приехав в город, долго бродила по улицами − искала дядю Сашу, спрашивая прохожих. Дырявые валенки промокли насквозь, и я не чувствовала ног. Уже к вечеру, изрядно продрогнув и проголодавшись, я увидела на одной из улиц тётю-милиционера и рассказала ей, что ищу в городе дядю Сашу.
Женщина привела меня в какое-то здание, спросив моё имя и фамилию и откуда я приехала. Всё это она записала. Поговорив с кем-то по телефону, тётя-милиционер отвела меня в другое здание. Это оказался детский приёмник, куда определяли на время детей, сбежавших из дома. Я провела там неделю, обливаясь слезами и жалея отца. Я чувствовала, что он меня искал и тоже переживал.
Наступил день, когда отец забрал меня из детского приёмника домой. Мы приехали, когда уже начало темнеть. Зайдя в дом, папа вдруг куда-то исчез, в то время как третья мама, загнав меня в тёмный угол, начала избивать. Я молча переносила побои, пока не могла уже терпеть и заплакала в голос. Тогда она меня отпустила.
Отец каким-то образом смог сдать меня в детский дом. В то время он был личным шофёром у какого-то начальника-казаха, который, как я позже поняла, помог отцу в этом деле, за что я бесконечно благодарна этому казаху. И опять в моей судьбе оказался добрый директор-казах в военном мундире, который зачислил меня в детдом в порядке исключения. Его имя я хорошо помню до сих пор: Даулетбай Чемербаевич Чемербаев.
Прощаясь со мной, отец дал мне свой родительский совет: «Слушайся учителей, учись хорошо». А я, не переставая, плакала. Что чувствовал он в эти минуты расставания?
В детдоме я провела шесть счастливых лет. Но однажды мне всё же пришлось приехать в отцовский дом на время каникул. Воспитатели старались отправить учеников по домам на каникулы. Я училась тогда в шестом классе. Когда я появилась перед воротами отцовского дома, третья мама мне сказала: «Езжай туда, откуда приехала!» − и нехотя всё же пустила меня в дом. Больше на каникулы я к ним не приезжала.
Перед выпуском из детдома нам отдали наши личные дела. Среди прочих документов я обнаружила справку о том, что отец отказывается от меня в связи с тяжёлым материальным положением.
На протяжении моей жизни меня несколько раз назвали доченькой в разговоре случайные люди. Это вызывало во мне чувства, которых я не в силах описать...
Если бы у меня была мама, я звонила бы ей часто и спрашивала: «Мама, ну как ты?» И услышала бы в ответ: «Доченька...» Я принимаю близко к сердцу тот факт, когда люди сдают своих матерей в дом престарелых. Прожив много лет в Казахстане, я могу сказать: казахский народ достоин уважения уже хотя бы за то, что не оставляет осиротевших детей на произвол судьбы. Их забирают в свои семьи родственники. В менталитете казахов преобладают такие качества, как уважение к старшим и забота о стариках.
Лидия Квиндт, Хайльбронн
Книги автора можно заказать по тел. 07131-380014.
 
Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, заявки о поиске людей в Германии, объявления в нашу новую рубрику «Доска объявлений» и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Verlag Neue Semljaki, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn. Всего 49 евро за 12 номеров с доставкой по почте!
По вопросам размещения рекламы в журнале звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 10 до 13 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!

Наши партнёры

We use cookies

We use cookies on our website. Some of them are essential for the operation of the site, while others help us to improve this site and the user experience (tracking cookies). You can decide for yourself whether you want to allow cookies or not. Please note that if you reject them, you may not be able to use all the functionalities of the site.