Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 359

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Verlag Neue Semljaki, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Раздел журнала «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» −
Рентнер – это ваши воспоминания, письма, рассказы, стихи
 
Мои воспоминания о раннем детстве связаны с большой немецкой семьёй. Со временем я узнала, что мама − моя бабушка. Оказалось, что настоящей моей мамой была русская женщина. В семье говорили: твоя мама Тамара.
 
Постепенно из разговоров я узнала, что мама Тамара тяжело больна и не может жить с нами. У неё была открытая форма туберкулёза, и она уехала из Юрги в Ивдель, поближе к своей сестре. Повзрослев, я часто думала: зачем она так далеко уехала от меня? Папа через некоторое время завёл новую семью, что очевидно было для неё тяжелым ударом. Уверена, что сказалась на её здоровье и разлука с ребёнком.
Время от времени мы получали от мамы Тамары посылки с детскими платьицами, игрушками и конфетами. Ее письма мы читали всей семьёй, после чего в ответе обводили на листе бумаги мою ладошку – вот какая я большая! Однажды зимой мама Тамара приехала к нам в гости и привезла подарки, сладости. Она боялась близко ко мне приближаться, не целовала и не ласкала. Берегла, боясь меня заразить.
Собравшись в обратную дорогу, мама Тамара звала меня с собой, а я плакала и отказывалась, потому что воспринимала её как чужую женщину. Сейчас я понимаю, как тяжело было ей на это смотреть.
Прошло какое-то время, и мы получили письмо из Ивделя от её сестры, в котором она сообщила, что Тамара умерла. В письмо была вложена фотография – мама Тамара в гробу. Ей было 25 лет. В этот грустный зимний вечер в нашей большой семье говорили о маме Тамаре, жалели её и, глядя на меня, понимали – теперь я сирота. Пришёл папа и исполнил на своей скрипке грустный реквием.
В августе 1941 г. семья моего отца была депортирована, как и многие немецкие семьи из Поволжья в Сибирь, в Юргу. Дедушку и моего отца сразу забрали в трудармию. Дедушка навсегда остался в общей могиле на лесоповале в одном из Ивдельских лагерей. Мой отец выжил, завёл семью в Ивделе и перевёз в Юргу. Но через какое-то время после моего рождения мама Тамара тяжело заболела. Ей было необходимо длительное лечение.
В Юрге папа успел построить бревенчатый дом неподалёку от нас, на соседней улице. Мы с бабушкой однажды зашли к нему в гости. Отца дома не было, а его новая жена, моя третья мама, проигнорировала наш визит и, повернувшись к нам спиной, гремела посудой. Посидев некоторое время на лавочке, мы молча поднялись и вышли из дома.
Однажды, проходя по папиной улице, я остановилась перед его домом и, не решаясь войти, молча смотрела на окна. Немного погодя в окне показалось лицо его жены − она грозила мне кулаком. Я побрела домой.
В 1955 г. с российских немцев была снята комендатура. Разрешили переезжать в другие места проживания, кроме мест, из которых мы были выселены. Наша семья уехала в Казахстан. Но всего через год умерла бабушка – мой ангел-хранитель. Папа приехал за мной в Казахстан, и я снова оказалась в Юрге и впервые увидела мою маленькую сестрёнку. Третья мама не была мне рада и всячески это показывала, часто скандалила с отцом. Причиной скандала, как всегда, оказывалась я.
Вскоре моя новая семья также решила переехать в Казахстан, в небольшой городок под Алма-Атой. Отец сразу занялся строительством нового дома, в котором, как оказалось, мне не было места. В первый класс меня никто не провожал. Мне вложили в руки записку с именем и фамилией, с которой я появилась в школе. Все три года проживания в доме отца я была на правах «Золушки». Однажды зимой на улице меня остановили не молодые уже супруги-казахи и, тихо переговариваясь, дали мне апельсин. Они показались мне очень добрыми людьми.
Вскоре я оказалась невольным свидетелем очередного скандала. Третья мама сказала: «Или отдай её казахам, или я её отравлю!» Отец ничего на это не ответил. Мне вспомнился разговор отца с его братом Александром, который хотел забрать меня в Алма-Ату.
Февральским утром, взяв портфель, я направилась на автобусную остановку, чтобы поехать к нему в Алма-Ату. Приехав в город, долго бродила по улицами − искала дядю Сашу, спрашивая прохожих. Дырявые валенки промокли насквозь, и я не чувствовала ног. Уже к вечеру, изрядно продрогнув и проголодавшись, я увидела на одной из улиц тётю-милиционера и рассказала ей, что ищу в городе дядю Сашу.
Женщина привела меня в какое-то здание, спросив моё имя и фамилию и откуда я приехала. Всё это она записала. Поговорив с кем-то по телефону, тётя-милиционер отвела меня в другое здание. Это оказался детский приёмник, куда определяли на время детей, сбежавших из дома. Я провела там неделю, обливаясь слезами и жалея отца. Я чувствовала, что он меня искал и тоже переживал.
Наступил день, когда отец забрал меня из детского приёмника домой. Мы приехали, когда уже начало темнеть. Зайдя в дом, папа вдруг куда-то исчез, в то время как третья мама, загнав меня в тёмный угол, начала избивать. Я молча переносила побои, пока не могла уже терпеть и заплакала в голос. Тогда она меня отпустила.
Отец каким-то образом смог сдать меня в детский дом. В то время он был личным шофёром у какого-то начальника-казаха, который, как я позже поняла, помог отцу в этом деле, за что я бесконечно благодарна этому казаху. И опять в моей судьбе оказался добрый директор-казах в военном мундире, который зачислил меня в детдом в порядке исключения. Его имя я хорошо помню до сих пор: Даулетбай Чемербаевич Чемербаев.
Прощаясь со мной, отец дал мне свой родительский совет: «Слушайся учителей, учись хорошо». А я, не переставая, плакала. Что чувствовал он в эти минуты расставания?
В детдоме я провела шесть счастливых лет. Но однажды мне всё же пришлось приехать в отцовский дом на время каникул. Воспитатели старались отправить учеников по домам на каникулы. Я училась тогда в шестом классе. Когда я появилась перед воротами отцовского дома, третья мама мне сказала: «Езжай туда, откуда приехала!» − и нехотя всё же пустила меня в дом. Больше на каникулы я к ним не приезжала.
Перед выпуском из детдома нам отдали наши личные дела. Среди прочих документов я обнаружила справку о том, что отец отказывается от меня в связи с тяжёлым материальным положением.
На протяжении моей жизни меня несколько раз назвали доченькой в разговоре случайные люди. Это вызывало во мне чувства, которых я не в силах описать...
Если бы у меня была мама, я звонила бы ей часто и спрашивала: «Мама, ну как ты?» И услышала бы в ответ: «Доченька...» Я принимаю близко к сердцу тот факт, когда люди сдают своих матерей в дом престарелых. Прожив много лет в Казахстане, я могу сказать: казахский народ достоин уважения уже хотя бы за то, что не оставляет осиротевших детей на произвол судьбы. Их забирают в свои семьи родственники. В менталитете казахов преобладают такие качества, как уважение к старшим и забота о стариках.
Лидия Квиндт, Хайльбронн
Книги автора можно заказать по тел. 07131-380014.
 
Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, заявки о поиске людей в Германии, объявления в нашу новую рубрику «Доска объявлений» и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Verlag Neue Semljaki, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn. Всего 49 евро за 12 номеров с доставкой по почте!
По вопросам размещения рекламы в журнале звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 10 до 13 часов. E-Mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!

Наши партнёры