Neue Semljaki

ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: +49 (0) 52 51 / 68 93 360

ВСЕГО 49 ЕВРО В ГОД! 12 НОМЕРОВ В УЛУЧШЕННОМ, ЖУРНАЛЬНОМ ФОРМАТЕ!

Письма отправляйте по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12c, 33100 Paderborn. E-Mail: werbung@neue-semljaki.de

  / NeueSemljaki

Раздел газеты «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» -
Литературное приложение
Рубрика -
Проза
 
«Вечерний звон, вечерний звон...»
 
В середине августа созрела морошка.
При буровом городке в тундре возник стихийный рынок: оленеводы стали привозить марангу, как называют эту ягоду коренные жители Ямала.
Сварщик Савва Чусовой купил лукошко северной малины у черноглазой ненки, попробовал и зажмурился: вкусно-о-о!
 
Товар она привозила, неспешно шагая рядом с лёгкими саночками, которые тянули две большие собаки. А жила неподалёку: верхушка её чума виднелась за ближним увалом.
По-русски изъяснялась коротко, предпочитала «харасо» и «да-да-да».
- Тебя как зовут, красавица?
- Мань нюм Еля! – скуластая тундровичка мило зарделась, но смотрела с вызовом.
- Савва! – он стукнул себя кулаком в грудь, как некогда Миклухо-Маклай у папуасов, полагая, что так будет убедительней.
- О-о-о! Савва? Сава! Сава-хасава! – Еля повторила имя с разными интонациями, но слов не хватило, и она замолчала, разглядывая сероглазого чернобородого мужчину.
Впечатлённый Чусовой стал покупать только у Елицы и заметил, что и она выделяет его среди других.
 
Однажды утром он обнаружил, что Еля стоит рядом и наблюдает за его работой.
- Ань дорова, Савва!
- Дорова-дорова, Еля! Не смотри, глаза обожжёшь!
- Ниет! Виремя чуть?
- Что у тебя?
- Вот, – протянула картонку с рисунком печки-буржуйки.
Чусовой покрутил обрывок так-сяк.
- Вообще-то могу, но жести нет.
- Как ниет?! Ести жести! – указала рукой на бочку.
- Хм-м!.. – сварщик не раз видел, как оленеводы изготавливали печурки для чумов из старых железных бочек.
 
После работы он сварил аккуратный камелёк на ножках и съёмную трубу из трёх колен, чтоб высоко и тяга лучше.
- Пасиба. Лакамбой (спасибо на ненецком языке. – В.Э.), – и задержала свою руку в его руке.
- Погоди. Надо же установить печку, трубу вывести и закрепить. Мужики в твоём чуме есть?
- Ниету мусики.
- Одна что ли живёшь?
- Одна живёсь...
 
Новая буржуйка гудела, как ураган, но, благодаря отсекателю пламени и заслонке, позволяла экономить дрова, что Еля сразу же оценила и благодарно глянула на него чёрными раскосыми глазами.
 
За чаем из листьев княженики Чусовой пытался разговорить хозяйку, задавал вопросы и жестикулировал. Еля отвечала односложно, беседы не получилось.
Попрощавшись, сварщик продолжал стоять у входа в чум и переминаться с ноги на ногу. На западе горел закат, большая жёлтая луна поднималась над миром. Первые звёздочки перемигивались с огнями буровой вышки, которая оторвалась от тундры и висела на подоле неба, как пришитый колокольчик, слегка покачиваясь над полосой тумана.
 
Вспомнилось, как уже будучи в третьем классе, никак не мог он правильно прочитать название книги для взрослых. «Что за парень этот Поком и почему звонит?»
Решив, что в заголовке опечатка, заменил первое слово на слышанное от старших. Получилось: «Обком звонит в колокол».
 
«По ком звонит колокол», – улыбнулась тётенька библиотекарь. – Это Хемингуэй, рано тебе ещё, мальчик».
 
Но почему же сейчас так ясно слышен вечерний звон? Не сама ли тётушка Судьба говорит бронзовым языком, предупреждая о крутом повороте?
Накормив собак, Еля подошла и встала рядом.
Объяснила: когда очень холодно, луне тоже холодно. Но есть небесный шаман Урэр, он бьёт в бубен у неё на животе, пляшет и поёт, и оба согреваются. Вдвоём теплее, чем одному.
 
Савва нашёл руку Елицы и сжал горячие пальчики.
 
Разве бывает вторая молодость?
Ещё как бывает!
 
По моховой тундре идут мужчина и женщина. И держатся за руки. Даже когда собирают морошку, держатся за руки. Наполняют туеса, лукошки и ведёрки; много ягоды берут.
Кругом море грибов, просто море грибов, хоть косой коси. И всё больше крепкие, мордастые белые. Мужчина так и вскидывается, но женщина, улыбаясь, удерживает его: грибы здесь не едят. Грибы – это «жирок», лакомство оленье. А надо ли человеку есть то, что животные едят?
 
Вот и озеро. Женщина садится в лодку и выбирает рыбу из сети. Зелёных щук выбирает, золотистых карасей, горбатых муксунов.
Белая рябь от суконной паницы качается в синей воде, чёрные косы плывут на волне, мокрые вёсла, кусты и пески − всё густо облито закатным маслом, оранжевым, как ягода маранга.
 
А каков ненецкий язык!
Лето – «та». Озеро – «то». Огонь – «ту». А ночь – «пи».
- Ночь – «пи»? Ну, вот ещё! Число пи – это три целых четырнадцать сотых! – не моргнув глазом, сообщает сварщик.
 
- Ниету сотых. Устанесь — спись, как лемминг: пи-пи-пи!
Рыбак называется смешным словом «ёртя». А рыбачка – «ёртя-не».
- Значит, женщина – «не»?
- Да-да-да.
- Ну, вообще-то так. По сравнению с мужчиной, женщина часто «не»...
- «Да» тоже бываит, – смеётся она.
- А как по вашему «солнце»?
- Хаер. Сонце — женчина.
- О-о-о!
- Как весна − все светит, все гуляит, все рожаит − женчина!
- Вот вы − оленные люди. Как, по-вашему, «олень»?
- Олень? Олень — «ты»!
- Я − олень?
- Ты − олень! – и смеётся до слёз.
- Н-ну!..
- Вот, смотри! – наклоняет к себе веточку ивы и откусывает прутик.
Рисует на песке собачку с пышным хвостом и поднятой в стойке лапкой.
- Песец?
- Ниет! Тёня − лися это!
И рисует рядом оленя. Рогатого рисует быка.
- Ты − олень это! Домасний олень это.
- А-а-а!.. Теперь понял! А дикий олень?
- А дикий − илебць. Жизнь, значит. Нет олень, нет жизнь.
 
- А сколько лет твоей жизни?
Она смотрит на закат и чертит на песке. Ровненькие цифры 8 и 3 стоят рядом и держатся за руки.
- Не может быть! Ты в школу ходила?
- Один зима и немноська...
Он берёт из её руки палочку и рисует 38.
- Наверно, так?
- Так… А твой илебць?
Рядом с первым числом появляется 43.
Она бросает палочку в воду, и течение уносит её.
 
Была и сплыла.
 
Теребит чёрные волосы на виске и вытаскивает из-под косы небольшую прядь. В ней блестят белые нити. Прикладывает прядь к прошитой серебром бороде мужчины и смотрит ему в глаза.
- Оба-два!
- Так! – он крученый поясок на панице распускает. Её руки вверх взлетают, застёжки на воротничке открывают, и медовый вечерний луч смуглую шею обнимает.
 
В столовой буровиков появилось постоянное третье блюдо: «Чай и ягоды от Елицы». Сначала это была морошка, потом пошли голубика, брусника, княженика. Любители экзотики налегали на варенье из лапок лиственницы.
 
Савва перешёл жить к Елице. После работы, прихватив с собой ведро с остатками еды для собак, он спешил «за бугор». Возвращался утром к началу смены.
 
- Паря! Дак ты совсем очумел, однако, – заметил ему бригадный острослов, – не пора ли фамилие на Чумовой поменять? Сорок три тебе – самый бес в ребро!
Чусовой рассмеялся и показал ему кулак. Кому какое дело до вдовца и вдовы?
 
- Удивляюсь на тебя, Саввыч, ведь с ней поговорить не о чём. Смотрел как-то: заголовок газеты она минут десять читала.
- Читать я и сам могу. Еля − Женщина!
- Да ну? Как-то не заметил...
- Какие твои годы? Подрастай! К вечеру научишься. Если…
 
Савва и Еля жили спокойной семейной жизнью. О детях речь не заходила. Лишь однажды, заметив у Елицы в коробочке для шитья странные колокольчики, сварщик спросил, зачем они.
Она достала из сундука детскую малицу и показала нашитые на рукава бубенчики. Как могла, объяснила: это чтобы дитя не пропало в лесу. Убедившись, что всё правильно понято, обняла его и тихонько, с милым акцентом, пропела не однажды слышанную по радио песенку, заменяя трудные русские звукосочетания на привычные:
 
«Спи, мой варобысек, спи, мой сыноцек,
Спи, мой званоцек радной!»
 
Стали наезжать гости. Приехала дочь Елицы с молодым человеком. Убедились, что молва идёт верная: мужчина мамы не пьёт, не курит, не скандалит. Хорошо бы и дальше так.
Навестила подругу и почтальонша Аннушка. Объяснила, что имя Еля можно перевести как «пришедшая с надеждой», «сава» – хороший, а «хасава» – мужчина.
 
В конце сентября прикочевали оленеводы. Стали забивать оленей и менять мясо на продукты. Савва увидел, что ненцы не режут оленей, а душат их. И не удержался от крепкого слова. Но ему объяснили, что кровь оленя − жизнь человека. Великий Нум, сотворивший всё сущее, не велит выливать кровь на землю − это грех.
 
На ужин Еля подала ароматное вареное мясо, но Савва, перед глазами которого стоял дёргающий копытами поваленный олень, выскочил на улицу: его чуть не вырвало.
Вскоре буровиков стали перевозить на другую точку. Савва напилил дров и сказал, что будет писать.
 
В середине «тёмного месяца» Еля пришла к Аннушке, поведала, что писем не было, дрова заканчиваются, а снег глубокий, и надо бы это...
Аннушка внимательно глянула на подругу и пододвинула ей стул. Поджала губы: сама, мол, напишет, всё напишет, как есть, и передаст письмо с пилотами, и пусть ему будет стыдно!
Гостья обрадовалась: если с пилотами, то вот немножко юколы, и вот колокольчик, который пришивают детям на одежду, и вот пакет из плотной бумаги, плотная бумага лучше.
 
В письме были упрёки.
Он скомкал и сжёг. Не давите на совесть!
 
Но едва щёлкнул по бубенчику ногтем, как услышал гудение тетивы лука из далёкого детства, когда играли в казаков-разбойников, увидел бегущих в лесу детишек с пришитыми на одежду колокольцами и уловил вечерний звон.
И давняя картина вытеснила недавнюю, удушение оленя, из-за которой не стал писать женщине. Древний народ, часто живший на грани голодной смерти, придумал способ сохранить любую крупицу еды.
 
«Елица! Прости меня и погоди чуток!»
 
Еля шла по лесу на лыжах по изобильным местам, где летом вместе брали сладку ягоду марангу, срубала и увязывала на санки сухостой. Над ней через всё небо пролегла лыжня Великого Нума, шаман Урэр бил в бубен на луне, и полыхал Северный Огонь.
 
Вдруг Алто – Чёрный − резко развернул сани, так что Сеэк (так ненцы называют собак с белым пятнышком на груди. − В.Э.) запутался в постромках, и залился лаем: вдали звенел мотор, жёлтый свет мелькал в лесу.
 
И жарркий барритон проррезал мёррзлую стынь:
- Еля-а! Еля-Елица-Елена-а-а!
 
- Ах! – как удар в грудь.
 
Упала на колени и стала бить кулачками по сугробу. Проломив корку наста, стала осыпать вспыхнувшее лицо рыхлым снегом и растирать щёки.
Но горячие дорожки всё текли и текли, и тогда она встала и протянула вперёд руки:
- Савва? Савва! Сава. Сава-а-а…
Нет! Это не шаман Урэр бьёт в бубен на луне, это «обком» звонит в колокол.
Владимир Эйснер, Вецлар
На фото - автор
 
Вы хотите опубликовать в газете «НОВЫЕ ЗЕМЛЯКИ» Ваш рассказ, повесть, очерк, стихи? Хотите представить себя и вашу фирму на обложке нашей газеты? Хотите, чтобы в газете появилось интервью с вами? Позвоните нам и сообщите об этом!
ПОДПИСКА ПО ТЕЛ.: (+49) 05251-6893359.
Ваши письма, воспоминания, статьи, очерки, рассказы, стихи, вопросы, заявки о поиске людей в Германии и всё, чем Вы хотите поделиться с нами, отправляйте прямо в Фейсбук или по адресу: Kurtour GmbH, Senefelderstr. 12 c, 33100 Paderborn.
По вопросам размещения рекламы в газете звоните по тел.: +49 (0) 5251-6893359 в рабочие дни с 10 до 13 часов. E-Mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. ВОЗМОЖНЫ СКИДКИ!
www.facebook.com/NeueSemljaki/

Add comment

Наши партнёры